- У него язва и плохое зрение.

Полковник изобразил на лице мудрость.

- Вот и хорошо. Поедет лечиться. Ведь в армии нет болезней, только служба. Вашему сыну хватит зарплаты лейтенанта на морковь, кефир и водку. Не могу понять, что вас так волнует.

Папа затряс головой и полез во внутренний карман. Юра с матерью глядели на все это круглыми глазами.

- Здесь пятнадцать тысяч, - папа положил на стол тысячные. - Я в армии не служил и сына вам не хочу отдавать.

Кто бы мог подумать, что их папа решится на дачу взятки!

Береста изменился в лице.

- Присаживайтесь, - он накрыл деньги листом чистой бумаги, так и не прикоснувшись к ним. - Извините меня за мои военные шуточки. Старый солдафон.

Почувствовав перемену в настроении комиссара, папа заулыбался, усаживая на мягкие стульчики жену. Устроился сам.

Юра уже про себя обещал вернуть отцу деньги при первой же возможности. Частями, крохами, но отдать.

- Когда вам… - полковник заглянул в повестку, -…Юрий Борисович, принесли повестку?

- Вчера вечером.

- Да ты садись, не стой.

Несостоявшийся аспирант сел.

- Ваш вопрос, конечно, можно решить, - улыбнувшись, полковник одной рукой потянулся к бумаге, накрывавшей тоненькую стопочку тысячных, а другой отодвинул ящик стола. Волосатая короткопалая лапка медленно тянулась к сбережениям Мудрецких. Дверь резко открылась, в комнату широкими шагами вошел здоровый, розовощекий, подтянутый полковник.

- Привет, Леонидыч, - забасил он.

Береста отдернул руку и соскочил со своего места так, будто до сего сидел голым задом на еже и терпел.

- Здравствуй, Алексей Маркович, - комиссар вышел из-за стола и поздоровался.

- Заколебался я тут, в вашем Саратове. Проверяй вас в хвост и в гриву. Сколько в Самару снарядил за последний месяц?

- Восемьдесят процентов от плана.

- Не верю ушам своим. Восемьдесят! - горлопанил полковник. - Все бумагу мараешь, - он пальцем показал на листочек бумаги, прикрывавший деньги.